Поэты серебряного века

Критерием познания символисты считали внутренний, духовный опыт.

Большое значение приобретало субъективное начало.

Ценным и реальным становилось то, что мимолетно, неуловимо, загадочно. «Мне мило отвлеченное: им жизнь я создаю – я все уединенное, неявное люблю», - писала Зинаида Гиппиус.

Символистам был присущ культ формы, стремление к демонстрации глубоких познаний в различных областях – от историко-географических до философических и лингвистических. В стихотворении «Шорох» Валерий Брюсов демонстративно подчеркивал форму, игнорируя содержание: «Шорох в глуши камыша, шелест – шуршанье вершин, шум в свежей чаще лощин, шепот души заглуша». Акмеисты провозгласили освобождение поэзии от многозначности и текучести образов, уход от усложненной метафоричности к точному значению слова.

Гумилев объединил вокруг себя двадцать шесть поэтов и встал во главе течения акмеизм, что означает «мужественный, твердый и ясный взгляд на жизнь – цветущую пору». Николай Гумилев интересен умением преодолевать преграды, доказывать себе и другим, что человек может достигнуть цели: «Быстрокрылых ведут капитаны – открыватели новых земель, для кого не страшны ураганы, кто изведал мальсремы и мель». Ранняя Анна Ахматова отдала дань этому течению в поэзии: «Радостно и ясно – завтра будет утро; эта жизнь прекрасна, сердце, будь же мудро». Одним из ведущих участников движения футуристов был Хлебников – поэт-экспериментатор, «Колумб новых поэтических материков», по определению Маяковского.

Абсолютное неприятие быта определило характер жизни Хлебникова. Это был странник в русской поэзии, но не простой, а зачарованный: стихотворение «В лесу» (1913г.) показывает, как умел он придаваться восторгам от встречи с цветами растениями. Среди шума и дрожи в первозданной природе возникает монументальный гигант: «И только шум речной осоки, и только дрожь речного злака, и кто-то бледный и высокий стоит, с дубравой одинаков». Вознесенный Хлебниковым и возвеличенный поэтической гиперболой человек этот чем-то родственен известному персонажу Кустодиева, созданному в 1919 году.

Поэзия начала ХХ века изумляет и удивляет своим многоцветием и многоголосием. В центр мира Бальмонт ставил солнце – «источник света и совести», источник жизни. Стихи его музыкальны, в них – журчание весенних ручьев, искрящиеся солнечные блики, брызги и пенящееся море, одухотворенность, грусть и светлая надежда.

Удивительны строки Андрея Белого: «Рыдай, буревая стихия, в столбах громового огня! Россия, Россия, Россия, безумствуй, сжигая меня!» Максимилиан Волошин поначалу привлекает мелодичностью, легкостью, изяществом своих стихов, а затем – глубиной жизненной программы. Вся Русь – костер.

Неугасимый пламень Из края в край, из века в век Горит, ревет. И трескается камень, И каждый факел – человек.

Главное в поэзии серебряного века – её причастность к великой и трагической эпохе. В ощущениях поэтов звучит мотив их потерянности. «Один среди враждебной рати», - писал Волошин. И все же русский серебряный век незабываем и неповторим.

Никогда: ни до ни после – не было в России такой взволнованности художественного осознания эпохи, таких напряженных исканий и чаяний, как тогда, на изломе времени.